Счастливые истории: 10-месячная девочка выиграла борьбу с раком

Мы начинаем публикацию цикла статей, в которых будем рассказывать про нелегкие судьбы, сложные ситуации, тяжелые случаи, которые непременно завершались благополучно. «Счастливые родители» гарантируют счастливый конец. Наша первая история – о малышке по имени Сатья.

Ракхи Мирчандани живет в США, она - глава отдела «Развлечения и стиль жизни» в New York Daily News. В 2013 году они с мужем Аганом стали родителями маленькой девочки. А через 10 месяцев их жизнь круто изменилась. Малышка по-прежнему выглядела здоровым и подвижным ребенком. Но это не имело никакого значения, ведь факты говорили об обратном: магнитно-резонансная томография показывала, что между почкой и аортой, близко к сердцу Сатьи, находится опухоль.

Сатья и ее истина

Имя Сатья приснилось Ракхи во сне. В переводе с санскрита оно означает «истина». Второе имя девочки по бабушке – Деви, которое переводится как «богиня».

«Мою дочь будут звать Сатья Деви Сингх – Истинная Богиня Львов. И удача будет преследовать моего ребенка всю жизнь», - думала Ракхи, поглаживая живот и повторяя это имя.

Сатья родилась на месяц раньше положенного срока – вместо 17 декабря 2013 года она появилась на свет 17 ноября. Она была крошечной и невероятно трогательной девочкой. При весе всего в 2 килограмма она ухитрилась не только выкарабкаться и довольно быстро окрепнуть, но еще и стать предметом восхищения всех медсестер, потому что родилась с большими глазами и красивыми густыми черными волосами.

Оказывается, это довольно редкий случай – заболеть раком в неполные 10 месяцев. Согласно данным американского Национального Онкологического Института здравоохранения, рак у детей встречается не так уж часто. По оценкам врачей, в 2014 году рак был диагностирован у 15780 маленьких американцев в возрасте до 19 лет, и почти 2000 детей от него умерли. И хотя число маленьких раковых больных растет с каждым годом, потеря даже одного ребенка - это слишком много. А для Ракхи потерять Сатью было вовсе немыслимо.

Все познается в сравнении

Что запомнилось Ракхи? Как бодрые врачи с плюшевыми тигровыми стетоскопами (чтобы не боялись малыши) выходили в комнату к родителям, стоически ожидающим результаты анализов своих детей, и говорили им фразы, после которых мамы и папы в слезах бросались прочь, не в силах держать себя в руках. Ракхи и Сатья же были счастливчиками, если это слово вообще применимо к такой ситуации: доктора уверяли, что после пары операций все будет хорошо, и им нечего бояться.

Однако атмосфера в семье была неспокойной. Ракхи лежала с Сатьей в больнице все лето 2014 года. Все то долгое первое совместное лето, которое планировалось провести на берегу моря втроем, загорая и наслаждаясь солнцем. Вместо этого – УЗИ, бесконечные анализы и куча медицинских счетов. Пока их друзья жаловались на то, что дети сидят за компьютером, не хотят есть и плохо себя ведут, Ракхи и ее муж Аган пытались успокоить свою дочь перед наркозом. Пока они были в детской онкологии, а их ребенок находился в полубессознательном состоянии, до смерти напуганный пункцией костного мозга, для всех остальных Земля продолжала вращаться.

Как это началось?

Но не всегда Сатья была заплаканной и испуганной. На самом деле, она была идеальным ребенком – мягким, покладистым и послушным. Уже в 3 месяца она спала по ночам! Но в конце мая 2014 года Ракхи заметила, что с Сатьей что-то не так. Нет, она по-прежнему казалась здоровой: ни температуры, ни рвоты, ни поноса. Но что-то в поведении малышки смущало маму.

Педиатр, прислушавшись к материнской интуиции, направила ребенка на анализ мочи. Три дня спустя родители вызвали девочке скорую.

После анализов крови и мочи, двух капельниц, измерения артериального давления и температуры, Сатья, одетая в желтый поношенный больничный халатик, упала Ракхи прямо на руки. Пока медсестра вводила лекарство, девочка билась и визжала в руках матери. "Не волнуйтесь, красный - это всего лишь лекарство" - кивнула медсестра на алые капли, попавшие на больничное белье. 

Сатья была настолько мала, что еще даже не умела сидеть. И первый раз, когда она сумела сесть, случился на больничной койке. И ей не помешали ни многочисленные трубки, торчащие из нее, ни пластыри и капельницы. Но где же буря эмоций, где радость и гордость родителей? У измученной и встревоженной Ракхи это вызвало только горькую улыбку. Сил хватило только на то, чтобы быстро сделать снимок и выйти из палаты. На следующий день малышке предстояла операция. Всему виной была инфекция, которую необходимо было лечить сильнодействующими антибиотиками последнего поколения еще в течение целого месяца: так что Ракхи сложно было радоваться чему-то накануне такого тяжелого дня.

Ее первая операция

Больничная палата, в которой лежала Сатья, была огромна. Но для большой индийской семьи Ракхи она была слишком тесна. Родственники, узнав о болезни малышки, спешили со всех концов Земли. Ее бабушка выдержала 24-часовой полет и поклялась спать в больнице всю неделю в случае, если понадобится ее помощь.

В ночь перед операцией Ракхи и Аган никак не могли заснуть. Они влезли вдвоем на одну кушетку, переплетая руки и ноги так, чтобы не упасть. А потом начали плакать. По очереди. Ракхи рыдала, впав в неконтролируемые припадки истерики, так что трясло все тело. А Аган плакал скупо, по-мужски, тихо роняя одну слезу за другой. Но Ракхи видела, как он исчерпал почти все силы, пытаясь поддержать жену и  дочь. Днем Ракхи была сильной: она вела переговоры со страховой компанией, любезничала с секретарем для того, чтобы та установила приемлемое время для посещения врача, а докторам и медсестрам рассказывала сплетни и байки из мира шоу-бизнеса.

Но когда наступала ночь, и в палате оставалось только трое, единственный, кто был сильным – это маленькая Сатья.

Ракхи пролежала рядом с дочерью всю ночь. Утром, когда пришло время отправляться в операционную, медсестра поинтересовалась, почему волосы Сатьи влажные. Ракхи ответила, что от пота и утреннего умывания. Но обе знали, что головка девочки была мокрой от материнских слез.

Аган и Ракхи катили больничную кровать, на которой лежала их семимесячная дочь, смеясь и говоря ей, что сейчас она отправится на поиски приключений с доктором Фишером. Это был один из тех врачей, которые одним только своим видом сообщают, что все будет хорошо. «Как часто вы проводите подобные операции?» - спросила Ракхи, пряча беспокойный взгляд. «В неделю?» - улыбнулся мистер Фишер, внушая надежду. 

Ракхи и Аган улыбнулись дочери, помахали ей рукой и послали воздушные поцелуи. Но едва каталка с дочерью скрылась за поворотом, мужчина и женщина рухнули в объятия друг друга. Они знали, что сделали единственное, что могли на этот момент: доверились доктору Фишеру и Вселенной, зная, что жизнь их дочери сейчас находится только в их руках.

Когда Сатью привезли к родителям после операции, она еще не до конца отошла от наркоза: ее взгляд блуждал, и она не понимала, что происходит. Увидев отца, девочка издала хриплый крик, слабый от истощения, как будто жаловалась на то, что с ней сейчас делали в операционной. Медсестры оставили семью наедине: Сатья и Ракхи, обе на коленях у Агана.

Реабилитация

Несколько дней спустя семье разрешили поехать домой. Сатья выглядела как ребенок-биоробот, ей по-прежнему приходилось терпеть многочисленные трубки, торчащие из животика, бинты и пластыри. Родители были начеку: два раза в день – смена катетера, и ни в коем случае не мочить ранки, чтобы не занести инфекцию. Это означало: никаких ванн, никакого плавания и веселья. Что ж, оно того стоило.

И вдруг во время УЗИ врач обнаружил рядом с почкой воспаленный лимфоузел.

Доктор Харрис, детский хирург-онколог счел его достаточно странным и приказал родителям внимательно следить за состоянием девочки.

А состояние было отличным: к восторгу матери Сатья начала есть печенье и даже индийскую еду. К середине июля инфекцию почти удалось вылечить, но загадочный лимфоузел все еще не рассасывался.

Побег от реальности

Чтобы хоть немного отдохнуть, Ракхи и Аган взяли ребенка и отправились в солнечную Калифорнию: навестить родителей Агана и побывать на свадьбе крестных Сатьи. Они провели неделю, наслаждаясь теплом, тщательно делая вид, что все нормально, и надеясь, что свежий морской воздух и обилие солнца сделают свое дело и девочка поправится окончательно. Вся семья отчаянно нуждалась в нормальной жизни. Или хотя бы в ее имитации.

А в конце августа Ракхи сказали, что дочери необходимо сделать МРТ. Это означало, что Сатье придется вводить наркоз. Снова. В день, когда пришли результаты тестов, объявить их родителям собрались хирург, онколог и рентгенолог. "Я вцепилась в кроватку, твердо решив не устраивать сцен", - вспоминала Ракхи. Ей понадобилась вся ее выдержка.

Лимфоузел оказался нейробластомой – опухолью, которая могла пустить метастазы и убить Сатью изнутри. Доктора никогда не говорили слово «рак», но все было понятно и без слов.

В день второй операции Ракхи занимала свой мозг тем, что пыталась выбрать, что же надеть на Сатью: розовое платье или джинсовую юбочку с леопардовым кардиганом? Только это и имело значение. Потому что хотя Ракхи никому и не признавалась в этом, она была всецело поглощена мыслью о потере дочери. Большую часть времени она была зла, раздражена и подавлена и пыталась оттолкнуть от себя мужа и свою мать. Они же были так спокойны, что Ракхи казалось, что им все равно.

Она видела, как на ее глазах разрушается ее брак. Ракхи и Аган считали себя смешной и прикольной парой. Они оба любят быть в центре внимания, оба – душа компании. Да, каждый из них проводил время в больнице с дочерью. Но пока Сатья болела, у супругов не было возможности уделять друг другу хоть немного времени. Лето было тяжелым для обоих. Выйдя на работу осенью, Ракхи начала работать не покладая рук – лишь бы не думать о трагедии. Она отчетливо понимала, что практически освободила себя от обязанностей жены, намеренно вытеснив совещаниями и дедлайнами мысли по поводу болезни дочери, а также любые семейные проблемы.

"Это была моя ошибка, - признавалась Ракхи, когда все закончилось, - Конечно, Аган простил меня. Но я сама не сразу простила себя".

В очередной раз собирая вещи Сатьи в больницу, Ракхи вдруг поймала себя на том, что попробовала представить квартиру без ребенка. Как вообще это можно представить? Следы проживания ребенка сразу бросались в глаза на фоне модного современного пространства: здесь валяющиеся игрушки, тут – качели и ходунки, там – стульчик для кормления. Ракхи сделала огромное количество фотографий тем летом, в том числе и в больнице. Она говорила всем, что будет показывать их 20-летней Сатье и рассказывать, каким бойцом она была.

Но на самом деле, Ракхи боялась, что эти фото – единственное, что останется у нее от дочери.

В бой!

Их хирургом снова был все тот же доктор Фишер.Но на этот раз операция была не такая легкая. В команде были анестезиолог, медсестры, врачи-стажеры и даже вспомогательный персонал. Родителей обнадежили, что опухоль смогут удалить с помощью лапароскопии, чтобы не осталось никаких следов. "Тогда, - пошутил доктор Фишер, - Сатья, повзрослев, без проблем сможет щеголять в бикини". И Ракхи начала шептать молитвы в честь богини Кали, защищающей их семью. 

Когда хирург вновь появился перед Ракхи и Аганом - почти 6 часов спустя - он выглядел так, будто пришел с боя: потный, бледный и обессиленный. Ему пришлось отдышаться перед тем, как разговаривать с родителями. Он вел войну за каждый квадратный сантиметр тела их дочери, придирчиво выискивая и вырезая каждый кусочек опухоли, который он только мог найти. Доктор Фишер принес и фотографии. Но Ракхи признается, что до сих пор не может на них смотреть. Операция прошла успешно, и каждая видимая часть опухоли была удалена без единого надреза и отправлена на экспертизу. И это действительно оказался рак. .

Ничто не может подготовить родителей к такой борьбе.

 Ничто не может подготовить их к жизни в отделении детской онкологии - по соседству с детьми, глядя на которых молишься, чтобы твой ребенок так не страдал.

У семьи Сингх был большой солнечный номер с огромными окнами. По соседству жил 15-месячный лысый малыш, который проходил химиотерапию. И маленькая девочка, которую они встречали каждый день возле аппарата со снеками. Ее мама всякий раз катила рядом с ней капельницу. Каждый день они проходили 15-20 кругов по больнице. А иногда девочка не могла ходить: тогда она садилась в большой пластмассовый автомобиль и отдыхала. Лицо малышки было опухшим и покрытым волдырями, но медсестры называли ее красавицей всякий раз, когда видели ее. И это действительно было так. 

Помощь богов

Сатья пошла на поправку. Конечно, она была не очень активна после всех тех манипуляций с ее почками, что ей пришлось пережить. Но на третий день после операции она начала улыбаться. А затем она смогла сесть и начала играть. Медленно, но верно девочка возвращалась к нормальной жизни.

Семью Сингх поддерживали все. Начальники Ракхи и Агана пошли им навстречу и дали время, для того, чтобы позаботиться о дочери. Золовка Ракхи, врач, дежурила дома у кроватки Сатьи днем и ночью. Друзья и родные в Индии и Дубае молились о скорейшем выздоровлении. Родители Агана ставили свечи в Соборе Святого Патрика. Подруга Ракхи привела в их дом болгарскую целительницу в пятом поколении: та принесла с собой яйца, россыпь амулетов и пучки шалфея, с помощью которых она стала исцелять девочку и очищать квартиру. Так или иначе, но Сатье становилось лучше с каждым днем, словно Иисус, Аллах и Будда по просьбе родных встали на защиту этой семьи.

Последний этап

Прежде чем семья смогла покинуть больницу, Сатье предстоял последний шаг – сканирование МИБГ.

МИБГ – это специальное соединение, которое опухоль впитывает, как губка. Его вводят в организм для того чтобы определить, остались ли раковые клетки. Концентрируясь в клетках опухоли, МИБГ дает возможность увидеть их на рентгенограмме и, если они есть – уничтожить облучением. Для сканирования надо было крепко связать Сатью, чтобы предотвратить всякое движение. Девочка сходила с ума, яростно кричала и вырывалась. Она думала, что ей предстоит еще одна операция, и никто не мог ее успокоить. Что оставалось делать? В конце концов, Ракхи сама легла в рентгенологический аппарат, положила себе на грудь Сатью и начала петь ей на ушко колыбельную. Вскоре к ней присоединились и ее мама с сестрой. Через несколько минут Ракхи и Сатья заснули.

Жизнь после – есть!

О чем думает Ракхи теперь, пройдя через все это? О том, что она не может, и никогда не сможет понять тех людей, которые говорят, что подобный диагноз был благословением и знаком свыше. Рак – это тяжелая, изнуряющая битва за жизнь. Но, с другой стороны, Сатье суждено было стать тем самым светом в конце тоннеля, который порой не видят родители больных раком малышей.

Ракхи до сих пор не может забыть этот кошмар. Она не скрывает, что от небольшого кашля, внезапного насморка дочери ее бросает в дрожь. Она постоянно трогает ее живот, опасаясь, что однажды утром Сатья проснется с опухолью. Ракхи жалеет о том, что несколько месяцев могла думать только о том, что ее дочь может умереть. "До сих пор на тренировке или пробежке, находясь наедине с собой, я начинаю плакать от воспоминаний, которые будут преследовать меня всю жизнь", - говорит Ракхи.

Сейчас Сатья здорова: она гуляет, веселится, позирует для фотографий, болтает и иногда устраивает детские истерики. Все как у всех. К счастью, она не помнит того ада, что им пришлось пережить совсем недавно.

Когда люди говорят о Сатье «маленькая девочка», Ракхи не согласна. Ведь то, что пережила эта малышка, сделало ее женщиной – сильной и энергичной. Она стала и свидетельницей жизненных сложностей и триумфатором вопреки всему. 

А еще Ракхи уверена, что восторжествовала древняя индийская мудрость: "Истина - она превыше всего". 

Следить за тем, как сейчас растет и развивается Сатья, можно в Инстаграме ее родителей - мамы Ракхи и папы Агана

интересное в сети