Не хочу, чтобы мой сын стал геем!

Несмотря на то, что все мы сегодня стараемся быть толерантными, принимая все стороны разнообразной современной жизни, вряд ли в России найдется много мам, которые мечтают о том, чтобы их ребенок стал геем. Конечно, многие из них поймут и примут любой выбор своего ребенка, и даже (по сравнению с мамами и папами времен СССР, предположим) уже не испугаются и, может, даже не расстроятся. Но, все же, не пожелают. Почему? Отчего кто-то становится гомосексуалистом, а кто-то нет, и что в семье может повлиять на выбор ребенком нетрадиционной ориентации?

Чтобы ответить на эти непростые вопросы, мы, вместе с психологом Анатолием Добиным, попробовали разобраться, что же из себя представляет это явление.

Почему для нас это странно

Первый и очень существенный факт, определяющий наше отношение к гомосексуализму, состоит в том, что та культура, в которой живем мы, жили наши родители, бабушки-дедушки и будут еще жить наши дети, не явно, незаметно, но совершенно определенно регулирует наше видение мира. В том числе и нашу терпимость или нетерпимость к чему бы то ни было в этом мире.

Очевидно, что тема гомосексуализма присутствовала во все времена дошедшей до нас человеческой истории. Но относились к этому явлению в разные эпохи по-разному. Дело в том, что вопрос гомосексуализма напрямую связан с тем, что мы называем культурным кодом или, попросту, тем культурным миром, в котором мы находимся в определенный период времени. В греческой культуре, например, гомосексуализм считался нормой. А вот, в иудео-христианском мире, существующем последние 2 тысячи лет, в котором мы живем и сейчас, этот вопрос всегда был табуирован. Чтобы принять гомосексуализм, нужно сломать этот двухвековой код, что сделать совсем непросто. Таким образом, культурный код – это важнейшее, чем определяется отношение традиционного общества, общества большинства, к гомосексуализму.

Во всем виновата мама?

Важный момент понимания проблемы возникновения гомосексуализма заключается в том, что наши желания во многом определяются бессознательным наших родителей. И бессознательными ожиданиями родителей. Что это значит?

Каждый ребенок хочет быть любимым, хочет быть принятым, и он ищет тот образ себя, который станет приемлемым изначально для матери. Даже такие нюансы, как взгляд матери, изменение ее мимики по отношению к ребенку – все это действует, подобно инструментам скульптора, формирующим, создающим образ растущего человека. Это - то бессознательное матери, которое она сама подчас даже не контролирует, но своими желаниями и своими требованиями транслирует ребенку, очень сильно воздействуя на него. Для матери ребенок – это ее продолжение, воплощение ее всемогущества. Многие матери, не желая терять эту власть над ребенком, не в состоянии отпустить его из их симбиоза, постоянно обесценивают его поступки: ну, опять ты неправильно сделал! Посыл такой – без меня ты не справишься, поэтому для удовлетворения своих потребностей и желаний все время должен обращаться ко мне. Чем меньше ты можешь, тем более я всемогуща. Для матери это весьма соблазнительная позиция и отказаться от нее совсем не так просто, как кажется.

Папа не может?

С точки зрения семейной системной терапии ребенок является носителем симптомов всей семьи. То есть, в своих проявлениях он выражает те симптомы, которые есть в семье в целом. Если в семье есть искажение, оно проявится через ребенка.

Для нормального развития ребенка материнское желание и всемогущество, которое она сознательно и бессознательно распространяет на него, необходимо ограничивать. В правильной семье эту роль ограничителя берет на себя отец. Отец рассекает связь мать-ребенок. И, с точки зрения многих современных психоаналитиков, именно посредством отца вводятся ограничения в семье. Нередко гомосексуальные дети вырастают в семьях, где либо отца вообще нет, либо отец играет весьма скромную роль, ничего не знача в смысле воспитания ребенка. Ребенок не чувствует, что отец чем-то ограничивает мать, что слово отца имеет какое-то значение. Получается, что ребенок целиком становится продолжением матери, продолжением ее желаний. Многое зависит от матери, но не меньше зависит от отца, отдающего ребенка целиком ей на откуп.

Мама тебя не отпустит!

Часто за гомосексуализмом стоит бессознательная попытка себя вылечить, создать идеального себя в партнере. В семьях, где существует очень большая привязанность сына к матери, где мать не отпускает ребенка, нередко вырастают гомосексуалисты. Дело в том, что в такой семье дети часто идентифицированы с матерью во всех отношениях. И даже в смысле пола. Часто именно мать закрывает ребенку доступ к отцовской идентификации, постоянно низводя отца до пустого места. А обесценивание отца закрывает для ребенка обретение мужественности.

Еще один тип семьи, где могут вырасти гомосексуалисты: семья без матери. Часто дети в них справляются с эмоциональным травматизмом за счет того, что находят для себя какого-то желанного «ребенка», того, кто младше их. Нередки пары: взрослый гомосексуалист и молодой, в отношении которого первый является «хорошей мамой». Он выступает вместо мамы, одновременно видя в партнере такого идеального себя, которым он восхищается и всячески его пестует. Таким образом, он справляется с собственной эмоциональной травмой, с собственным ощущением нежеланности, сообщая желанность партнеру. А, на самом деле, самому себе в другом человеке.

Третий вариант возникновения гомосексуальности – столкновение с насилием, когда у человека происходит идентификация с агрессором. Один из способов справиться со страхом (а для детей часто, единственный), стать самому агрессором. Человек находит ту роль, в которой чувствует себя сильным. Если в семье царит насилие, для ребенка мир делится на две стороны: агрессоров и жертвы, сильного и слабого. И он выбирает роль сильного, нередко совершая с более слабыми то, что делали с ним. Так же, как один гомосексуалист может находить в более молодом партнере выражение себя и восхищаться этим отражением, в этом случае может происходить насилие над самим собой.

Что делать?

Очень часто родитель не может защитить своего ребенка от собственного бессознательного. Однако, зная о подобных вещах, можно пытаться контролировать, ловить себя на каких-то болезненных моментах и анализировать.

Можно ли изменить пристрастия ребенка, подростка уже явно тяготеющего к своему полу? Можно пойти на психотерапию и разбираться, от чего подобное происходит, потому что, в любом случае, за этим что-то стоит. Симптом – лишь вершина айсберга, вершина огромной семейной истории. Однако цель психотерапии не переделать человека в натурала, но сделать так, чтобы он не страдал. И не важно, гомосексуалистом он будет или традиционалистом. Гарантии смены ориентации ни один психотерапевт никогда не даст. Может быть, лучшее, что можно ожидать от психотерапии, это принятие человеком себя и любовь в себе такому, какой он есть.

интересное в сети