Зачем взрослые блогеры «играют в куклы» с искусственными младенцами — мнение психолога

В социальных сетях все чаще появляется контент, в котором взрослые блогеры ведут себя как родители, но их «дети» — это гиперреалистичные силиконовые или так называемые реборн-куклы. Их купают, укладывают спать, берут на прогулки, называют по имени и ведут полноценные «семейные» блоги.

У таких видео — сотни тысяч и даже миллионы просмотров, а у зрителей закономерно возникает вопрос: это психологическое отклонение, форма терапии или просто очередной способ привлечь внимание? Отвечает интергативный психолог и трансперсональный терапевт Галина Шикина.

От маркетинга до хайпа: рациональные причины феномена

Важно начать с рационального объяснения: часть такого контента — это бизнес. Рынок силиконовых и реалистичных кукол стабильно растет. По данным аналитического отчета Business Research Insights, мировой рынок силиконовых кукол будет продолжать расти, а с развитием ИИ-технологий (мимика, движения, реакция на голос) их популярность, особенно в западных странах, только усилится.

Для блогеров такие видео — эффективный инструмент продвижения продукции: такие куклы могут стоить тысячи долларов, и блогеры нередко становятся витриной для брендов, формируя эмоциональную привязку у аудитории и напрямую влияя на продажи. В этом смысле «воспитание» куклы — не всегда личная история, а часто продуманный маркетинговый формат.

Здесь же заметна и культурная разница. В западном обществе сильнее принят индивидуальный выбор и альтернативные формы проживания одиночества или утраты, если они не нарушают социальные границы. В российском контексте подобное поведение чаще воспринимается как отклонение от нормы, что усиливает общественную реакцию и резонанс.

Нельзя игнорировать и фактор хайпа. В эпоху экономики внимания люди готовы делать абсурдные вещи ради охватов. Сегодня это «мама» куклы, завтра — совершенно другой образ, и нередко те же авторы спустя время возвращаются к вполне адекватному контенту. Это не всегда психическое расстройство, часто — следствие работы алгоритмов, поощряющих все необычное и эмоционально заряженное.

Между терапией и травмой: психологический взгляд

С точки зрения клинической психологии, сам факт взаимодействия с куклой не является диагнозом. В терапевтической практике действительно существует практика куклотерапии (в том числе в работе с детьми и взрослыми), используется символическое взаимодействие, при котором через куклу человек проецирует свои эмоции, переживания и внутренние конфликты.

Это может стать частью лечебного процесса, помогающего выразить то, что трудно проговаривать словами, хотя данные по эффективности пока ограничены и требуют осторожного применения у разных категорий людей. И конечно, ключевое значение имеет контекст. Если человек осознает, что перед ним символ, не теряет контакт с реальностью и не подменяет куклой живые отношения, речь идет о символической игре или контент-формате.

Когда ребенок-кукла становится проблемой

При этом существует категория людей, для которых подобный контент — не игра. В англоязычных медиа все чаще поднимается тема гиперреалистичных кукол как способа справляться с тяжелыми личными историями: выкидышами, потерей ребенка, насилием, разрушенными отношениями, одиночеством. Об этом, в частности, пишет The Guardian, рассматривая феномен в социальном и психологическом контексте.

В таких случаях кукла становится объектом замещения — способом одновременно удержать утрату и получить внимание, поддержку, сочувствие. Похожий механизм наблюдается и в другом контенте травмированных людей: постоянные публичные исповеди, демонстрация боли, кризисы «на камеру».

Опасность начинается там, где кукла становится единственным источником смысла, а переживание травмы не проживается, а фиксируется. Для одних людей, столкнувшихся с выкидышами, потерей ребенка, насилием, разрушенными отношениями или хроническим одиночеством, подобная практика может не облегчить боль, а усилить зависимость и затянуть процесс восстановления. В таких случаях кукла превращается в объект замещения — способ одновременно удерживать утрату и получать внимание, сочувствие и ощущение значимости.

С точки зрения трансперсональной психологии, утрата ребенка — это не только психологическая, но и глубокая энергетическая травма. Если женщина не завершает процесс прощания, удерживая образ и душу ребенка, часть ее жизненной энергии остается связанной с этим опытом. Гиперреалистичные куклы в таких случаях могут усиливать фрустрацию, не давая боли трансформироваться, а непрожитое горе со временем нередко проявляется через психосоматику.

Иногда женщины, не имеющие детей, бессознательно «входят» в роль матери через подобные практики, особенно если в системе есть непрожитые утраты, и здесь уже необходима работа с квалифицированным психотерапевтом или трансперсональным психологом.

Почему это важно для родителей: как говорить с детьми об увиденном

Для родителей такой контент — не повод для паники, но важный сигнал к разговору. Детская психика еще не всегда способна различить, где игра, где ирония, где терапевтический жест, а где уход от реальности. Когда ребенок регулярно видит, как взрослый человек на полном серьезе «воспитывает» куклу и получает за это социальное одобрение в виде лайков, у него может формироваться искаженное представление о норме заботы, материнства и эмоциональной близости.

Дети считывают не объяснения, а повторяемость и контекст. Именно поэтому задача родителей не запрещать и не высмеивать, а спокойно проговаривать: объяснять, что в интернете много контента, созданного ради внимания, что популярность не всегда равна психологическому здоровью, и что забота о живом человеке и эмоциональная привязанность к объекту — не одно и то же.

Важно также обсуждать, как работают алгоритмы соцсетей, почему странное и шокирующее чаще попадает в рекомендации, и учить ребенка задавать вопросы к увиденному, формируя внутренний фильтр. Такой диалог помогает сохранить контакт с реальностью и развить критическое мышление, которое со временем становится сильнее любого алгоритма.

Опасность начинается не там, где появляется reborn-кукла, а там, где исчезают живые связи, диалог и способность различать символ и жизнь.