Тренер Даниил Глейхенгауз о наших в Милане и о том, чем отличается новое поколение фигуристов

34-летний Даниил Глейхенгауз — известный российский фигурист. Несмотря на то, что спортивную карьеру он завершил еще в 19 лет из-за смерти отца, мужчина продолжил выходить на лед, но уже в качестве тренера. Сейчас Даниил работает в штабе Этери Тутберидзе и воспитывает новое поколение чемпионов, среди которых Аделия Петросян, Дарья Садкова и другие.

В интервью журналу MAXIM Глейхенгауз рассказал о том, когда мальчики на льду лучше девочек, а когда с ними невозможно? Как он относится к современному поколению спортсменов? И почему повышать голос на детей не эффективно?

О строгих тренерах

По словам Даниила, подход к подготовке профессиональных спортсменов за последние 20 лет сильно изменился. Когда Глейхенгауз был маленьким, родители требовали относиться к тренеру как к учителю. Поколение фигуриста скорее боялось наставников и старалось «лишний раз не открывать рот». Теперь такой подход ни к чему хорошему не приводит — говорит Даниил.

«Сейчас дети с технологиями, с ИИ. Чему-то пытаются научить в ответ мгновенно. Или доказать, что ты не прав. Современные дети в любом случае стали намного раскрепощеннее. Отношения тренера и ученика уже не такие односторонние. Не могу сказать, что от этого стало легче работать. Мне кажется, как тренеру, что стало тяжелее.

Но время меняется, тренер просто должен адаптироваться к тому, что сейчас происходит, стараться больше разговаривать и объяснять. Например, почему он дает конкретное задание или чего-то требует. Не получится просто повышать голос», — отметил Глейхенгауз.

Тем не менее, добиться высоких результатов без строгости и дисциплины в большом спорте невозможно, — подчеркивает фигурист: «Огромная разница между просто занятием спортом для удовольствия и спортом больших достижений. Спорт больших достижений — это про преодоление, про трудности, а человек не может каждый день чего-то хотеть делать».

О разном подходе для мальчиков и девочек

По словам Даннила, во время тренировок к девочкам и мальчикам нужен разный подход. «С мальчишками, мне кажется, попроще работать становится, когда им исполняется 18-20 лет. А девочки, наоборот, лет до пятнадцати просто идеальные спортсменки. Что ты ни скажешь, любое задание — все выполняется в полную силу. А мальчишки в 9-13 лет и постарше абсолютно неуправляемые. Они как будто не очень серьезно к происходящему относятся в этом возрасте.

Девочки раньше становятся серьезными и понимающими, для чего им это надо. Зато когда они взрослеют, особенно когда сложный переходный период начинается, — обиды, слезы. И вот здесь очень важно находить подход к ним и уже больше разговаривать, потому что, как раньше, не работает», — объяснил спортсмен.

Более того, тренер должен быть не только учителем, но и другом — примером, на который можно ровняться: «Я по себе помню, что в подростковом возрасте важно находить понимание и уважение в своем тренере или в отце. Если тебе не нравится отношение тренера в этом возрасте, ты не можешь открыто работать с ним.

Одновременно с тренировками прививаются и жизненные ценности. Классно, когда можно не только тренировки обсудить, но и какие-то школьные или семейные проблемы. Мальчикам важно чувствовать, что перед ними мужчина, который понимает жизнь и может чему-то научить. Они больше уважают и больше прислушиваются к моим словам».

О качествах настоящего мужчины

Размышляя о качествах «настоящего мужчины», Даниил отметил, главное — это забота, опора и уверенность для своих близких: «Я стал в этом смысле мужчиной в тот момент, когда у меня умер отец. Мне было 19 лет, и до этого я жил своей обычной спортивной жизнью. Мама-папа все решают, я хожу на тренировки.

Когда отец ушел из жизни и мы остались с мамой вдвоем, я как-то резко почувствовал момент, что теперь должен заботиться о маме и быть главой семьи. Стать как раз мужчиной. Понял, что теперь надо думать и о заработке, и помогать маме, быть для нее опорой».

При этом Даниил отметил, что мужчина, как и женщина, имеет право проявлять эмоции: искренне радоваться или плакать. Например, если его что-то сильно растрогало: «Мужчина — человек. У людей есть эмоции и чувства. Неправильно, если ты не можешь их демонстрировать только по признаку пола.

Слезы мужчины говорят только о том, что у него есть чувства и эмоции. Я могу легко заплакать на соревнованиях, когда наши спортсмены выигрывают — от счастья и гордости за них. Или во время просмотра фильма. Недавно с женой смотрели «Сентиментальную ценность» (рекомендую всем, кстати), плакали и я, и она. Для меня это показатель крепких отношений — можно заплакать при этой женщине, и она не подумает, что вышла замуж за тряпку какую-то», — отметил фигурист.

О современном поколении спортсменов и родителях фигуристов

По мнению Даниила, зумеры проще относятся к своей жизни: «Мне кажется, что это связано с уровнем возможностей. У меня в детстве не было смартфона, Интернета. Мне за победу в соревнованиях обещали котенка. У современных детей есть все: еда, такси или машина родителей, смартфон. Они вышли с тренировки — и им не надо что-то превозмогать, чтобы оказаться дома».

Иногда такой уровень комфорта мешает работе, — говорит Глейхенгауз. Дети просто начинают лениться. И порой с этим можно справиться только с помощью родителей: «Мы пропагандируем идею о том, что родители должны приходить на тренировку и смотреть. Чтобы они понимали, как выстроен процесс. Как общаются с их ребенком и как он реагирует. Иначе неизбежно будут ситуации, когда ребенок дома пожаловался на тренера — и родители идут разбираться.

А так родитель видит все, что происходит. Если ребенок ленится или не слушается на тренировке, он уже не сможет дома сказать, что это тренер плохой. Мы с родителями должны работать в одном направлении, в нас не нужно видеть врагов».