Мысли вслух

О чем они думают, пока мы рожаем? Интересный вопрос, не правда ли? Как вы думаете, кто может на него ответить? Да-да, именно они: уже состоявшиеся отцы.

ДМИТРИЙ, 32 года, папа 3,5-летнего Миши

«Для меня во-прос, присутствовать на родах или нет, решился сам собой, но произошло это не сразу. В нашей беременности меня удивляло нежелание моей супруги физически готовиться к рождению ребенка. Мне хотелось восполнить этот пробел. Выбор пал на массаж стоп – я делал его всю беременность на радость жене и, наверное, малышу. Эти действия стали ритуалом, с помощью которого я мог выразить свое ожидание ребенка, свою любовь и желание встретиться. И кажется, что у нас с ним установились взаимные отношения. Эта коммуникация продолжалась и дальше, когда он начал двигаться в животе и можно было на ощупь различать разные части маленького тела. И, конечно, у меня уже не было сомнений в вопросе, идти ли на роды с женой: в этот момент мы должны были быть все вместе.

«Я нес сына по коридору в детское отделение, и вдруг мы с ним встретились глазами...»

То время, что мы провели в родовом боксе – 8 или 10 часов, – я был рядом и думал о том, как помочь жене, старался чувствовать ее состояние и облегчить процесс своим присутствием. Все прочие ощущения и мысли словно стали черно-белыми в цветном кино. В какой-то момент возникла угроза для малыша, и роды переместились в операционную. Стоя в коридоре, я понимал, что происходит какая-то удивительная магия жизни, что сейчас появится на свет тот, кого мы так долго ждали, с такой любовью похлопывали по выпиравшим из маминого живота пяточкам. Это одновременно было ожидаемо и невообразимо. Я стоял и молился о том, чтобы роды прошли благополучно. И вот раздался первый крик, мурашки пронеслись по коже, осознание где-то задержалось, но через мгновение до меня дошло, что он, мой сын, родился!!! Еще несколько минут томительного ожидания, проведенного в каком-то полутрансовом состоянии, и я увидел его, завернутого в пеленку. Я нес сына по коридору в детское отделение и разглядывал. Меня переполняла нежность и чувство ответственности за эту маленькую жизнь. И вдруг мы встретились глазами – его взгляд был удивительно прозрачным и наполненным. Внезапно я понял и прочувствовал несколько вещей. Во-первых, что через его взгляд на меня сейчас смотрит Вечность. Во-вторых, что у меня на руках – такой же человек, как и я, только маленький. И еще, что я люблю его…»

АЛЕКСАНДР, 35 лет, папа Андрея 8 лет и Анюты 3,5 лет

«Интересный вопрос. Не знаю… Нет, все-таки странный вопрос. Как будто это один миг какой-то или просто момент, во время которого посещает некая мысль. Нет, конечно. Все это длится долго, очень долго. Сначала несколько месяцев ДО родов, потом неделя ПОСЛЕ рождения сына, потом месяц-другой привыкания к тому, что ОН у тебя есть. Или осознания того, что ОН у тебя есть. Точнее, у нас. Да, сейчас, по прошествии восьми лет (кстати, это число мне с ходу не далось, на языке почему-то вертелось «шесть»… кажется, я начинаю понимать родителей, которые говорили «как летит время!»… хотя теперь я сам – старшее поколение), я уверенно могу сказать, что переживания разделились на четыре периода: беременность, роды, рождение сына и первые месяцы с ним, как рождение новой семьи. Долго, очень долго. Это как в институте экзамен – бешеная подготовка, напряжение сил, нервов и мозга, а потом – раз, и все… Сдал… И что после? Остается в душе пустота, которая медленно начинает наполняться новой жизнью.

«Сентиментальность появилась только после рождения дочери».

Так что же я тогда все-таки думал? Не знаю, не помню… много времени прошло. Видимо, человеческий мозг устроен так, что стирает негативные воспоминания и оставляет в твердой памяти только приятные моменты. Так просто: стер переживания тех лет и сейчас услужливо подсовывает гламурно-сопливые радости и телячьи нежности, как умилительно заулыбался счастливый новоявленный папаша. Чушь все это. Никакого умиления. Это чувство, видимо, придет в полной мере только с внуками. Ну или когда у нас родится третий ребенок, и это опять будет девочка. Кстати, какие-то действительно глубокие сентиментальные струнки зазвучали в моей душе только с рождением второго ребенка, дочери, спустя пять лет после первенца. Тогда же, по крайней мере ДО родов, мои мысли были сугубо деловыми и касались в основном будущей мамы: я внимательно наблюдал за ней, подмечал перемены, сравнивал со своими ожиданиями… Да, вспомнил: самое сильное переживание после родов, та мысль, которая молнией сверкнула в мозгу и до сих пор иногда мелькает в голове – это осознание того, какой сильной может быть Женщина. Поясню. Наш знакомый врач, хирург-гинеколог, который принимал роды, еще во время первой нашей беременности сказал, что, когда присутствуешь на родах, такого наслушаешься от рожениц… А на мое возражение, что не все же так, он только улыбнулся: редко происходит по-другому.

«Когда я увидел жену, бледную, слабую, первый раз за все время ожидания у меня защемило сердце. Она открыла глаза и сказала: «Я тебя люблю!» Признаюсь, я с трудом сдержал слезы!»

В тот день, когда родился мой сын, я примчался в роддом, едва только жену вывезли из родильного отделения. Когда я увидел жену, желтовато-бледную и слабую, первый раз за все время у меня по-настоящему защемило сердце. И я чудом сдержал слезу, когда услышал ее слова: «Я тебя не ругала, ни разу не ругала!.. Я тебя люблю!»

Все это – воспоминания, мысли и, пожалуй, самые сильные переживания тех дней. А вообще-то рождение ребенка – это как экзамен, с бешеной подготовкой, бессонными ночами и осо-знанием того, что Ее Величество Судьба, может быть, и оценит твои старания, но все равно устроит по-своему. Поэтому и пальцы крестом, и пятачок в туфлю под пятку… А после экзамена – волнующий страх перед неизвестным и неуютная пустота в душе, которую медленно и постепенно, но уверенно и неотвратимо заполняет новая Жизнь».

АНДРЕЙ, 40 лет, папа Артема 10 лет и Дениса 2 лет

«Роды – последний акт пьесы, главными действующими лицами которой являются отнюдь не оба родителя, а только мать. Муж свою эпизодическую роль галантерейного соблазнителя давно отыграл, и все оставшееся время потерянно слоняется по темным коридорам, травит анекдоты с незанятыми артистами, курит с пожарником в туалете, выпивает с рабочими сцены и лишь изредка выглядывает из-за кулис, всем видом вопрошая: скоро ли, нужна ли помощь? Но будущего отца, как правило, выпроваживают, похлопывая по спине, двусмысленно улыбаясь, каждым словом намекая на ничтожность его участия: уважаемый, не мешайте, вы уже и так сделали ВСЕ, что могли. Иногда особенно отчаянные парни пытаются доказать, что это далеко не все, что они могут. Они выскакивают на авансцену, желая разрезать пуповину или хотя бы присутствовать при родах и не пропустить кульминацию – поклоны, аплодисменты, цветы... Я невольно стал зрителем одного такого финала – незадачливый герой, увидев кровь, глубоко поклонившись, рухнул без чувств на кафельный пол. Что ж, внимание присутствующих он к себе привлек. Хлопки по его щекам были столь бурные, что грозили перейти в овацию, а остаток вечера он провел, сидя на кушетке и театрально обмахиваясь букетом роз.

«Целлулоидные игрушки, кучи фантиков, рисунки на обоях... словом - хаос».

В общем, ни для кого не секрет, что мужья в отсутствие своих рожающих подруг ведут себя крайне легкомысленно. Я же, наоборот, подошел к рождению слишком ответственно. То ли обезумев от одиночества, то ли заговаривая свою никчемность, в те несколько дней, пока жена была в роддоме, я суетился с утра до вечера, совершая кучу ненужных покупок. Как полоумный скворец устраивает гнездо, вплетая остатки строительного мусора, так и я тащил в дом все, что попало. Как я теперь понимаю, у меня случился комплекс гипертрофированной ответственности. Помню, я очень боялся.

И вот куплены кроватка и коляска, приготовлены подгузники и игрушки. Я хожу по квартире, как завхоз, беспокойно оглядывая новое хозяйство и сверяясь со списком, ничего ли не забыто. Наконец привезли жену из роддома, выгнали суетливо причитающих бабушек и дедушек, и – о чудо! – мы остались одни: мы и он. Жена положила сына мне на руки и убежала в ванную, а я так и сидел, боясь пошевелиться, искоса разглядывая свою карикатурную копию. И тут я осознал… Ответственность? Как бы не так. Впервые за все эти годы я почувствовал, что наконец-то все будет хорошо. Пытаясь найти нечто общее между собой и младенцем, я уловил родство не с сыном, а с вечностью. Все, что тревожило меня до того момента: будущее, работа, кредит за машину, – перестало быть значимым, потеряло первостепенный смысл. Помню, я очень нервничал, что тому порядку, которым я окружил себя: ровным рядам любимых компакт-дисков, размеренному режиму дня, недели, – придет конец. Взамен – целлулоидные игрушки под ногами, разрисованные обои, конфетные фантики в карманах, одним словом – полный хаос. Так оно и случилось, но, как сказал мудрец, душевность – обратная сторона произвола. Вероломно разрушив уютный холостяцкий раек, ребенок подарил мне гораздо больше – билет в рай.

По прошествии нескольких лет в каждодневных заботах я немного подрастерял это блаженное ощущение, но, когда у нас родился второй, оно вернулось окрепшим вдвойне и, надеюсь, окончательно».

интересное в сети