Личный опыт: «На 26-й неделе мне диагностировали лимфому — она маскировалась под симптомы беременности»

Меня зовут Светлана. На 26-й неделе беременности мне диагностировали лимфому. Осознать все произошедшее я смогла только два года спустя. Моя психика включила мощный «автопилот», который позволил пройти через лечение и родить здоровую дочь. Сейчас я уже 4 года в ремиссии, а моя пятилетняя дочь Сандра каждый день напоминает мне, что пройти можно сквозь все.

«Какое это имеет ко мне отношение?»: как у меня нашли рак

Первое время я думала, что одышка и слабость — просто нюансы беременности, но через несколько недель мне стало физически плохо. Я понимала, что мое состояние требует медицинского вмешательства, и я уже готова была эту помощь принять.

Меня не испугало то, что в больнице врачи подписывали со мной письменное согласие, что в операционной была большая бригада акушеров. В целом моя работа была связана с медициной, и я понимала, что младенцев, рожденных недоношенными, выхаживают, и все с нами будет в порядке. Страха и паники не было абсолютно.

Очнувшись в реанимации, я не осознавала, что прошла неделя. Я слышала слова «химиотерапия» и «онкология», но лежала и думала: «Какое это имеет ко мне отношение? Меня же прооперировали». Пролактин защищает беременную женщину от тревожности. На этом самом отрицании я и «проехала», по большому счету, все свое лечение. Я очнулась и готовилась к выписке домой, ведь опухоль удалили, я беременна, у меня дома еще один ребенок, и муж ждет.

Все понимали особенность моего положения, врачи очень трепетно ко мне относились. Каждую неделю делали УЗИ плода, постоянно были под контролем. Заведующая отделением акушерства и гинекологии приходила ко мне почти каждый день прослушивать плод и интересоваться моим состоянием. Врачи в МНИЦ им. Алмазова из разных отделений между собой постоянно контактировали, и постоянно были на связи со мной.

Надо отдать должное своему организму — все лечение и восстановление переносилось довольно легко. У меня не было каких-то таких жестких побочек, пока получала химиотерапию. Перед родами только не успели провести четвертый запланированный курс химиотерапии из-за того, что я заболела ковидом. Я о нем не узнала бы, но это было начало 2021 года, в больницу нужен был тест ПЦР. Я его сдала — пришел положительный.

Для меня все было совершенно неожиданно, потому что у меня не было вообще никаких симптомов. Так и проходило мое лечение: курсы химиотерапии как «работа», а между ними — выбор приданого для дочки. Мозг просто отключил страх, чтобы сохранить силы.

Поддержка мужа и «план на все случаи жизни»

Когда после операции лечащий врач разрешила прийти мужу в реанимационную палату, я не могла понять, почему его трясет и колотит, он плакал. Я это видела и задавалась вопросом, почему у него такие эмоции через край. Когда я оказалась дома, муж со мной разговаривал про диагноз. Он сразу же отметил, что надо прочитать положительные истории про тех, кто вылечился.

Мой муж — психолог, и обычно специалисты со своими не работают, но он стал моим терапевтом с первой минуты лечения. Пока я была без сознания, он записал для меня аудиовизуализацию: историю о том, как наша семья встречает новорожденную Сашу. Я засыпала под нее, и эти образы программировали мое подсознание на будущее.

Он дал мне и другой ключевой инструмент — «план на все случаи жизни». Когда через год меня накрыла дикая тревога перед обследованием, он сказал: «Пропиши, что самое плохое может случиться. И что ты будешь делать шаг за шагом». Я расписала алгоритмы для любого результата — и тревога отступила. Появилась опора.

Пятилетний сын поддерживал молча: рисовал рисунки, и это меня оберегало. Один, с незабудкой, я всегда хранила в моем файле с полисом. Мама взяла на себя полный уход за новорожденной дочерью. Я боялась упустить связь, но как только вернулась домой, Саша стала моим «хвостиком». Природа все-таки мудро устроена.

Прозрение через два года

Осознание пришло не изнутри, а извне. Через два года ремиссии гинеколог попросила поддержать другую женщину с лимфомой на фоне беременности. И я удивилась, неужели я все это действительно прошла. Мне задали конкретные медицинские вопросы, на которые у меня не было ответов.

Мне пришлось погружаться в информацию, искать, читать. И, рассказывая, я будто заново, уже осознанно, прошла свой путь. Только тогда я поняла его масштаб. Но уже без страха — с принятием и уважением к себе. Я наконец увидела, какой сложный маршрут прошла моя «спящая» психика.

Это осознание привело меня дальше. Я приняла участие в фотопроекте «Химия была, но мы расстались». Для меня это стало важным шагом — публично, спокойно и без трагизма признать: да, это было со мной. Но это в прошлом.

В кадре я с семьей, а еще без попытки выглядеть как раньше. Это способ сказать другим женщинам: вы можете пройти через это и остаться собой. А еще вернуть себе право на радость и легкость, которые часто крадет болезнь. Такие проекты не про болезнь, а про жизнь после нее. Про то, что онкопациент — этап, который можно пройти и с которым можно расстаться.

Жизнь после и главный совет

Сейчас я веду телеграм-канал «Лимфома и беременность». Ко мне направляют женщин в такой же ситуации. Мой главный совет, который я даю им и их близким: