Почему детям нравится рисовать на обоях

Зачем сын раз за разом вырезает круги на платьях мамы? Для чего дочка вылила духи из флакона? И вообще – с какой целью вроде бы уже взрослые дети портят имущество? Ведь как бывает? Отдергиваешь занавеску – а там загадочные рисунки в полстены...

Загадочные они потому, что, сколько бы вы ни спрашивали, все равно не услышите внятный ответ на вопрос «зачем?». И не узнаете, почему надо рисовать вот так, тайком, на обоях, в то время как есть отличные краски, пять коробок карандашей, альбомы и очень удобный стол. Хотя если отвлечетесь от конкретной ситуации и собственных эмоций по этому поводу, то вспомните, что и сами в детстве делали что-то подобное. А ведь у вас тоже были карандаши и краски, и тоже не было особой необходимости прятать свои «произведения» за занавеской.

Причина же того, что все-таки прятали, настолько глубоко личная, на уровне ощущений, что действительно внятно и не объяснишь. Ну кому скажешь такое: «Приятно было нажимать карандашом по обоям: они немного мягкие и как-то так неожиданно продавливались», «Закрылся занавеской, представлял, что я – как древний охотник в пещере», «Ручка через какое-то время на стене перестает писать, а когда потрясешь, опять начинает, как будто тебя слушается»! Ни для одного взрослого подобные причины не будут уважительными – только для детей. Поэтому ситуация в точности повторяется из поколения в поколение: взрослые возмущаются и строго бранят за провинность («Зачем ты это сделал? Понимаешь же, что так нельзя?!»), а ребенок виновато соглашается («Да, понимаю, просто… так получилось»). Практически в каждой семье есть истории про что-то изрисованное (не обязательно обои, некоторым больше нравится одежда, салфетки или скатерти), изрезанное, оторванное, разъединенное… В большинстве случаев это не является серьезной проблемой, исключая то, что родителям придется испорченное зашить, оттереть, вновь собрать или просто выбросить. Если же вред вещам наносится регулярно, есть повод задуматься: видимо, у ребенка существует потребность, которую иначе он никак удовлетворить не может.  

История из жизни

«На ящике стола сверху я увидела небольшой скол. Сначала внимания не обратила – ну, может, при сборке повредили, а потом стала замечать, что он все больше и больше становится – как будто мыши грызут. Спрашиваю Максима. Отвечает: «Не знаю. Может, правда мыши». Это-то меня и смутило. Он ведь боится мышей – на даче всегда прислушивается к шорохам, под одеяло залезает. А тут стол стоит рядом с его кроватью – и он совершенно спокоен. Что-то здесь не то... Разгадать секрет получилось только весной. Сошел снег, а под нашим окном – целая куча переломанных пополам карандашей. Вся коробка – двести штук. Он зажимал их ящиком, чтобы легче было ломать и чтобы было похоже на станок. Мне даже друзьям было стыдно про этот эпизод рассказывать – это же какое-то неадекватное поведение. Потом и линеек в доме не стало, а когда при уборке я тот самый стол отодвинула, просто в ужасе была: обоев за ним вообще нет – они просто целым листом содраны! На вопрос, зачем он это сделал, сын сказал: «Там все равно не видно, а срывать очень легко. Хочешь, покажу?» Инна, мама Максима, 5 лет

Маленькие разрушители 

Дети дошкольного возраста начинают чувствовать себя взрослыми в полной мере. И бывают так рады этому чувству, что стремятся проявлять взрослость буквально во всем: участвовать в обсуждении планов, выбирать себе занятия, принимать решения, самим что-то создавать. У большинства родителей к таким проявлениям самостоятельности двойственное отношение. С одной стороны – «хорошо, молодец, совсем большой», а с другой – «по-моему, ты не своими делами занимаешься». Например, родители не против творческой активности ребенка, всегда восхищаются, если он придумывает новую игру, но не очень любят, когда задает вопросы, касающиеся отношений в семье. Ограничения в одной области, как правило, усиливают самостоятельность в другой. Если же ограничений слишком много и любое проявление самостоятельности пресекается и осуждается, то дети интуитивно находят один из самых безопасных способов взрослого поведения – преобразовывать вещи.

Почему он кажется безопасным? Потому что делать прогноз на будущее дети в этом возрасте еще только учатся. Они живут по большей части по принципу «здесь и сейчас», переживая все непосредственно. Ребенок, конечно, может предполагать, что сломанная вещь будет обнаружена, но не воспринимает это драматически. И к тому же она и не сломана вовсе – просто эта пружинка у старых часов немного была видна и ее надо было поправить. Теперь все ровно и красиво, но они остановились почему-то...

Дети, про которых говорят: «Хоть не отворачивайся от него – только и ждет того, чтобы что-то испортить» – это обычно те, чье право быть взрослым родители ограничивают очень сильно. Чаще всего это бывают мальчики – у них потребность в активном преобразовании мира, в воздействии на него, больше. Даже во взрослом возрасте применительно к самым разным жизненным ситуациям мужчины любят говорить: «Я сломлю это». Мальчики могут ломать и не вполне ненамеренно, как бы проверяя предметы на сопротивление, а себя – на силу. Это может быть опасно не только для вещей, но и для самого ребенка. Неизвестно ведь, что именно он захочет изменить: может, просто книги отделит от обложек, а может, светильник разберет. Говорите с ребенком, интересуйтесь его мнением, давайте возможность рассказывать о важных для него событиях и самому что-то решать. Позволяйте ему чувствовать себя взрослым! А мальчикам время от времени – еще и ломать, рвать, топтать, жечь вещи по-настоящему, а не понарошку (конечно, ненужные и лучше под контролем).  

Глубокий взгляд  

Если мы просто, без дополнительных объяснений, слышим, что ребенок ломает и портит вещи, то предполагаем обычно, что связано это с повышенной агрессивностью. Однако это не всегда так. Волнение, напряженное ожидание, страх, чувство вины и многие другие состояния тоже способствуют таким псевдоагрессивным действиям. Взрослый человек после пребывания в глубокой задумчивости обнаруживает, что документ в его руках порван на тонкие полоски, или, радуясь, хлопает дверкой шкафа так, что внутри все чашки падают. Дети тоже могут иметь тяжкие раздумья, крайнее волнение и состояние «хоть сквозь землю провались», и реакции у них с возраста 5–6 лет тоже вполне взрослые. Присутствует в них и агрессивная составляющая (ее имеют большинство активных действий), но причина не в агрессии как таковой. 

История из жизни

«Я пошла в первый класс с шести лет и была там самая маленькая. Девочки со мной не дружили – просто не замечали. Я очень переживала и думала, как же это исправить. Сижу однажды у окна, смотрю на цветок в горшке, потом вдруг взяла и ногтем нацарапала на нем свое имя, а потом совсем его ободрала – очень уж хорошо краска отходила. После я этот ободранный горшок засунула под шкаф на балконе, чтобы мама с бабушкой не увидели. Бедный цветок так там и засох. У меня и сейчас такая привычка есть: когда надо серьезно подумать, я начинаю что-то колупать, отковыривать. И сын у меня такой же: когда переживает, нитки из одежды вытаскивает. Его в садике однажды с прогулки раньше других в группу отправили – совсем промок. Так он, пока сидел в раздевалке, обе варежки, связанные бабушкой, распустил. Если случается, что дома его поругаем или заставим делать, что не хочет, то потом обязательно найдется какая-то трикотажная вещь с распущенным или оборванным краем (или полностью размотанный рулон бумаги в туалете). Мы к таким вещам уже спокойно относимся и между собой шутим: «Кирилл думал о жизни, работал с бумагами». Не ругаем, конечно, но иронично даем понять, что не очень довольны». Ирина, мама Кирилла, 6 лет

К таким действиям склонны дети не очень разговорчивые и малоконтактные, интроверты. Они не стремятся говорить о проблемах не из опасений, что их накажут, и не потому, что родители проигнорируют рассказ, а просто в силу особенностей личности. Прослушав страшную или не очень понятную сказку, они не будут спрашивать: «Что, правда, так бывает?» или «А что потом с ними стало?» Чтобы разобраться в ситуации, им нужно не обсуждение, а, наоборот, погружение в себя и сосредоточение. Часто такие детки выглядят очень спокойными, уравновешенными. «Порча» имущества – единственное, что выдает их переживания. Тайная живопись, «подравнивание» ковров, скатертей, листьев растений, снятие краски с игрушек, сворачивание листов в книгах, доработка иллюстраций – таков обычно нанесенный ущерб.

Родители даже при всем желании не всегда могут узнать, в чем тут дело. Тем не менее можно уловить изменения в состоянии ребенка, подумать, с чем оно связано и, возможно, предложить свой вариант решения проблемы. Это могут быть, например, прогулки и созерцание природы. Для интровертированных натур такой вариант – прекрасный способ расслабиться, привести в порядок мысли, обдумать сложные ситуации. Но ребенок еще долго не догадается о нем, если вы сами не предложите и не покажете. Что делать? Ведите гулять – но не на детскую площадку, где носится детвора, а в парк, сквер или просто у дома по дорожкам походите. Рассматривайте листья, веточки, берите их в руки, складывайте узор на земле или снегу – все это будет прекрасным навыком работы с собственными эмоциями.

Моя страшная тайна 

Бывает, что лишь через годы находятся вещи, которые однажды внезапно пропали. Бусы, уложенные отдельными фрагментами в плинтус или, например, платье с вырезанным посередине цветочком за шкафом. Предъявлять претензии неактуально – ребенок на этот момент может быть совсем уже взрослым, но родителей все равно волнует вопрос «как же ты столько времени молчал?». Да, помнил, думал, переживал. Но мучиться – нет, пожалуй, не очень мучился.

Психика ребенка пяти-, шестилетнего возраста очень сложна. Он уже знает любовь и ревность, чувства одиночества и превосходства. И потребность в переживаниях у него такая же, как у взрослого. Только кажется, что мы нуждаемся в простых отношениях и чувствах, а на самом деле сами стремимся все разнообразить и усложнить. Как взрослому порой нужно чувство вины для личностного роста, так и ребенку оно необходимо. Как родители испытывают радость, зная, что их недоброжелатель попал в неприятную ситуацию, так и дети. Но взрослые чаще используют вербальные средства, чтобы приблизить свою цель, а для детей доступны «овеществленные» варианты.

К примеру, мальчик думает, что бабушка его не очень любит: постоянно делает замечания, сравнивает с другими своими внуками. Однажды он берет бабушкины духи, выливает половину в раковину, добавляет во флакон что-то из найденной в шкафу бутылочки, а потом делает удивленные глаза, когда бабушка, принюхиваясь, недоумевает: «Что за запах?!» И вспоминает о своем «парфюмерном» опыте всякий раз, когда бабушка опять несправедливо его обижает. Такая маленькая тайна, которая дает возможность выровнять возможности: ты мне делаешь плохо – и я тоже могу. Речь в таких ситуациях не обязательно идет о серьезных конфликтах – даже в хороших отношениях взрослые и дети могут ощущать несправедливость, обиду. Возможно, никаких негативных чувств вовсе нет – просто нужен был маленький «страшный» секрет, что-то такое, за что можно переживать и волноваться. Важно, чтобы родители, когда тайное вдруг становится явным, реагировали адекватно и с пониманием.  

История из жизни

«Продали квартиру и переехали. Через месяц звонят новые хозяева: «А мы ваш клад нашли». Во время ремонта оторвали плинтус, и оттуда буквально посыпались жемчужины и бусины от моих старых бус. А я-то, помню, так их искала! На детей не подумала даже – у меня же сыновья, разве это им нужно? Оказывается, нужно. Они «сражались на бусах», а когда нитки порвались и все рассыпалось, решили сделать тайник. Даже поклялись друг другу, что ничего не расскажут. Было это, когда они еще в садик ходили. Сейчас я, конечно, не сержусь, но бусины обязательно заберу при случае – на память о детских шалостях». Татьяна, мама Саши, 9 лет и Славы, 8 лет 

Это сделал я!  

Конечно, «разрушительной» силой чаще наделяют мальчиков. На самом деле это не так. Просто они чаще признаются в порче имущества и ведут себя при этом более вызывающе. Девочки быстрее улавливают настрой взрослых и лучше придумывают оправдательные причины. Мальчишки будут или молчать, или скажут «не знаю почему» без сожалений и раскаяния. Наглость ли это? Нет, смелость и честность. Вернее, только формирование этих качеств, которое надо всячески поддерживать.

Не должно быть излишне строгих наказаний, угроз и предупреждений в духе «попробуй еще только раз так сделать – и увидишь, что будет». Мальчики, к которым регулярно применяются такие методики, вырастают безынициативными, боязливыми, склонными ко лжи и чувству вины. Воспитательная беседа с «разрушителем», конечно, должна состояться, но проходить она должна без лишних эмоций – достаточно объяснить, какой вред нанесен вещи. Особенно важно подчеркнуть факт признания: «Молодец, что сказал! Иначе я бы весь день искала». 

интересное в сети